whoiskto (whoiskto) wrote,
whoiskto
whoiskto

Category:

Ангел Великого Совета .





Спас Благое Молчание


Спас Благое Молчание — еще более редкая икона Христа. Если "Спас Эммануил" и "Спас Нерукотворный" изображают Христа таким, каким он был на земле,
а "Спас в силах" — таким, каким он придет в конце времен, то "Спас Благое Молчание" — это Христос до Своего прихода к людям. И это единственное изображение Христа, где в нимбе вместо креста пишется восьмиконечная звезда. Звезду образуют два квадрата, один из которых обозначает божественность Господа, другой знаменует собой мрак непостижимости Божества. Спаситель изображается . в ангельском чине как юноша в белой далматике (мантии) с широкими рукавами. Руки Его сложены и прижаты к груди, за спиной — опущенные крылья. Икона передает ангельский образ Сына Божьего — Христа до воплощения, Ангела Великого Совета.





“Благое Молчание”, русская икона, где Христос изображен Ангелом “в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа” (1 Петр. 3: 4). Христос — Ангел в царском одеянии, голова Его окружена двойным сиянием: крещатым, присущим Спасителю, и звездой Предвечности, как Ангела Великого Совета. По сторонам от Него надпись: Ис. Хс. Руки Его сложены на груди, и свиток учительства отсутствует, чем выражено Его молчание. По словам Пророка, “Он не возопиет и не возвысит голоса Своего” (Ис. 42: 2), “Он истязуем был и не открывал уст Своих” (Ис. 53: 7).

Икона “Благое Молчание” особо распространена среди монашества, служа примером подвига молчания и “умственной молитвы”, процветавших на св. горе Афон в XIV в. Псалмопевец Давид говорит: “Положи, Господи, охрану устам моим, и огради двери уст моих” (Пс. 140: 3).
Во второй половине 19-го столетия (sic!) в старообрядческом медном литье(sic!!) начинает широко воспроизводиться почти неизвестный до этого сюжет «Спас Благое Молчание». Удивление вызывает именно то обстоятельство, что древний, малораспространенный образ, близкий к так называемым «пререкаемым» иконам, против которых восставали в 16-м столетии думный дьяк И.М. Висковатов и преподобный Зиновий Отенский, внезапно становится актуальным и начинает тиражироваться в самом массовом и демократическом виде церковно-прикладного искусства.

В применении к «Благому Молчанию» справедливы слова о. Павла Флоренского, высказанные им в отношении икон Софии: «разбираемый …иконописный сюжет был в свое время обширным религиозным явлением, может быть, даже – обширнейшим и, во всяком случае, любимым и национальным; допустить возникновение его ex nihile, из религиозной пустоты - было бы нелепо». [9]





Благое Молчание Христа Спасителя – это изображение известного мессианского пророчества Исайи, которое повторяет всякий священник, совершающий проскомидию: «И той, зане озлоблен бысть, не отверзает уст своих: яко овча на заколение ведеся, и яко агнец пред стрегущими его безгласен, тако не отверзает уст Своих. Во смирении Его суд Его взятся: род же Его, кто исповесть; яко вземлется от земли живот Его, ради беззаконий моих ведеся на смерть…»(Ис.53, 7-8).

Но молчание Софии изображается не сомкнутыми устами и наложенным на них перстом, а сложенными на груди руками. Это знак не столько безмолвия, сколько бездействия. Такое Молчание – символ невысказанности, неявленности, невоплощенности. София – это неизглаголанный Логос. Молчание Софии – символ невоплощенности Предвечного Логоса, а Сама София – это Логос до Воплощения. Таким образом, икона «Спас Благое Молчание» - это образ Иисуса Христа до Его Рождества.

Богословская содержательность этой очень нарядной иконы не уступает более скромному, но не менее загадочному образу Ангела Великого Совета. Именно так называют это изображение ангела на кресте известные собиратели 19-го века братья Ханенко. [14] Сам ангел с зерцалом и мерилом в руках напоминает хорошо известное изображение архангела Михаила. Однако присутствие креста за спиной у ангела помогает увидеть в этом образе более глубокое богословское содержание.

Ангел Великого Совета.
Всесовершенство Промысла Божия наиболее ярко открывается в его отношении к свободе человека. Промысл Божий наделяет человека свободой, которая может быть направлена против него самого. Бог создает человека, который, как и Он, может принимать решения и выбирать. Человек может выбирать решения, направленные против Бога. Бог создает свободное существо, способное отказаться от Того, кто Его создал.

Бог создает человека свободным, чтобы призвать его к соединению с Собой. Бог призывает человека к обожению, и этот зов требует свободного ответа. Как пишет выдающийся православный богослов 20-го столетия В.Н. Лосский: "Бог хочет, чтобы порыв этот был порывом любви. Соединение без любви было бы механическим, а любовь предполагает свободу, возможность выбора и отказа....Чтобы быть тем, чем должен быть любящий Бога, нужно допустить возможность обратного: надо допустить возможность бунта....Эта свобода от Бога: свобода есть печать нашей причастности Божеству, совершеннейшее создание Бога, шедевр Творца".[15]

Всесовершенство Промысла Божия абсолютно; Бог не отступает абсолютно перед противящейся Ему человеческой волей, но соглашаясь со свободным выбором человека, продолжает призывать его к Себе, ожидая покаяния и ответной любви.

"Вершина Божественного всемогущества таит в себе как бы бессилие Бога, некий Божественный риск. Личность есть величайшее творение Божие именно потому, что Бог вкладывает в нее способность любви - следовательно и отказа. Бог подвергает риску вечной гибели совершеннейшее Свое творение именно для того, чтобы оно стало совершеннейшим. Парадокс этот неустраним: в самом своем величии - в способности стать Богом - человек способен к падению; но без этой способности нет и величия..." [16]

Таким образом антиномичность, а вместе с тем и всесовершенство Промысла Божия заключается в том, что, включая в себя всеведение, он не сводится к предопределению и нисколько не умаляется, а напротив обогащается свободой человеческой личности.

"Бог становится бессильным перед человеческой свободой, он не может ее насиловать, потому что она исходит от Его всемогущества. Человек был сотворен одной волей Божией, но ею одной он не может быть обожен. Одна воля в творении, но две в обожении... Любовь Бога к человеку так велика, что она не может принуждать, ибо нет любви без уважения. Божественная воля будет всегда покоряться блужданиям, уклонениям, даже бунтам воли человеческой, чтобы привести ее к свободному согласию. Таков Божественный Промысл, и классический образ педагога покажется весьма слабым каждому, кто почувствовал в Боге просящего подаяния любви нищего, ждущего у дверей души и никогда не дерзающего их взломать".[17]

Апостол Петр в Первом Соборном Послании, входящем в состав Нового Завета, называет Иисуса Христа Агнцем, предназначенным еще до создания мира к закланию (1 Петр. 1, 19-20). Этот же символический образ встречается в Апокалипсисе (Откр.13,8). В то же время пророк Исайя называет еще не воплотившегося Христа Ангелом Великого Совета (Ис. 9,6). Таким образом, это небольшое изображение ангела выражает глубочайшую богословскую идею о бесконечной любви Бога к человеку, Бога, готового принести Себя в жертву ради спасения единственного существа, которое является носителем Его Образа.


Источник : http://olaolaolao.livejournal.com/67351.html


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments